alise84. (alise84) wrote,
alise84.
alise84

Categories:

Артиллерии поручик или шпага короля Августа. Глава четырнадцатая

 Глава четырнадцатая

Никифор сидел на крыльце, вырезал ножиком деревянную  лопаточку для сковородки и учил Ваню выговаривать слова "превосходительство" и "прапорщик". Из "превосходительства"  получалось "пшевосходительство", а из прапорщика так вообще полный срам.
- Оставь его, - сказал Прошка. - Это не переделать. Он за отцом повторяет.
Никифор растерянно посмотрел на него.
-  Ну так батюшка же говорит, как все в Речи: може, пшимо и  жека. Для студентов старается, чтобы было попонятнее, а дома  - как пойдет. Неужели не слышишь?
Никифор был ошеломлен:
- Никак нет.  В моем рассуждении их превосходительство в таком чине, что ничего не так выговаривать не могут.
Из окна высунулся Марек:
- Прохор,  карандаши мои  ПШинеси, они  в беседке лежат.
Прошка схватился за живот, подмигнул Никифору и побежал за карандашами.
У него намечено было большое дело:  поход к Вельяминовым на пироги. Те по старому обычаю на ореховый Спас пекли пироги из новой муки и приглашали на пироги гостей. По сей причине Прохор с утра чистил ногти, брился и даже подвил волосы щипцами. Ехать надо было на Арбат, ему  объяснили, что как увидит церковь Николы Чудотворца в Плотниках или Николы Явленного на Арбате или Спаса Чудотворца в Песках , там спросить, и  любой дорогу покажет.


( Церковь Николы Явленного на Арбате. Снесена в 1931 году )

- Боюсь, заобижают  парня в таких гостях, - говорила Софья Мариану. - Сейчас начнется по- старомосковски: вот наш кум, вот сват,  вот отец мужа дочери крестницы матери невестки. А ты кто? А душ у тебя сколько? А отец твой - католик, так нету ли у него хвоста?
- Это как так нету? - обиделся Мариан.  - И у меня есть, и у отца твоего, и у Трезини. По Петербургу  так вообще пройти страшно: ты ж видела. Статуи голые и офицеры хвостатые копытцами так и стучат. Не понравится Прохору, побыстрее домой вернется. Надо ж парню в люди выходить, заводить знакомства.


( Церковь Николая Чудотворца в Плотниках. Снесена в 1932 году )

Подъезжая к Арбату, Прошка увидел доктора  Арескина. Сэр  Роберт  помахал ему шляпой:
- Вас тоже позвали на пироги? С меня хотят получить врачебный совет,  а с вас какой? Про сад или про перестройку дома? Хотя их дочь очень-очень мила. Говорят, вы ездили навещать деда в Петербург?
- Да,  вернулся вчера. Я же уезжаю скоро в Голландию учиться, надо было проведать. Ну там так праздновали Полтавскую викторию, что у домов рядом с Петропавловкой из окон стекла повылетали.
- А дед говорил вам, что у нас с ним - один тартан?
- Да, рассказывал. И с покойным  полковником Гордоном тоже.
- Ну так мы родня тогда с вами, - развеселился Роберт. - Будем держаться вместе, чтобы нас там бояре Вельяминовы не съели. Кстати, вы хорошо говорите по-английски.
- Даже думаю иногда, - признался Прошка. - Дед мне его накрепко в голову вколотил.
Они подъехали к огромной усадьбе.  Слуги с поклонами приняли лошадей и проводили господ в дом.

( Церковь Спаса Преображения на Песках. Изображена на картине В.Д.Поленова "Московский дворик" )

- Как странно,  - подумал Прошка. - тепло, а все окна закрыты и накурено смолкой.
Он со всем учтивством  раскланялся с Марфой Алексеевной,  Степаном Лукичом и Натальей Степановной. Наклонился уже, чтобы поцеловать дражайшей Марфе Алексеевне ручку, и получил удар по голове.  Мимо с воплем: " Не уйдешь, окаянная! " пронеслась, размахивая мухобойкой, дворовая девка.  Наташа покраснела до слез, Роберт незаметно подмигнул ему.
Из сада слышалось пение.
- Девки малину собирают,  поют, чтобы ягоды не ели - пояснила Марфа Алексеевна.  Прошка вспомнил детство и подумал, что, пожалуй, есть тут не рискнет. Сколько раз он сам плевал или сморкался в щи подпрапорщика Свиньина. И тут похоже дворня без этого не обходится.

 ( В. Маковский. Без хозяина )

-  Наташа, дружок, иди пока в сад, а  Вы присаживайтесь, Прохор Васильевич, - Марфа Алексеевна показала ему на кресла. - Не помню я на Москве фамилии вашей. Вы откуда будете-то?
- Аз сельской человек,  городских борзостей не текох, - улыбнулся Прошка. Подумал: "Вот спасибо Еремею Елисеевичу, порассказал про дониконианские книги".
- И сколько же душ за вами будет? - Натальина матушка заинтересовалась не на шутку.
- Ни одной, - еще шире заулыбался  Прошка. - Батюшка мой полагает, что христианину не след другими христианскими душами владеть.  Принсипы у него такие.
- Ну так то приемный ваш отец. А от родного-то в наследство сколько вам осталось?
- Родной мой отец был крепостным иконописцем, умер молодым, а батюшка мой выиграл меня у прежнего хозяина в карты и дал вольную.
Марфа Алексеевна чуть не подавилась чаем.  В доме Вельяминовых, ведущих свой род от Якуна Слепого и Шимона Африкановича , развалясь в креслах и попивая  недешевый чаек, сидит мальчишка. которого выиграли в карты и отпустили на волю.  Она ошеломленно смотрела на Прошку.  Наглец сидел перед ней свободно, но без развязности. Смотрел не отводя глаз, не поймешь уже:  то ли дерзко, то ли как дворянину пристало.
Сказал спокойно:
- Когда государь мне шпагу дворянскую вручал, то напутствовал, обид никому не спускать и фамилию свою не позволять ремизить. Ежели я к  вашему дому не подхожу, то готов откланяться, однако ж  распросов сих о приватности моей семейной терпеть не намерен. Все мы  в руце Божией и знать не можем, кого она завтра вознесет, а кого - низвергнет.
Вельяминова всплеснула руками:
- Прохор Васильевич, вы простите меня, я ж спроста, по-московски.  Тут все всем родня, без стеснения разговаривают.  
Про себя  подумала: " И это ему восемнадцать лет. Что ж дальше-то будет?  Ну а по правде сказать,  что проку-то, что Степан Лукич мой от этого, Господи,  прости, Африкана род ведет?  Ведь телок телком . А этот волчонок  в волка вырастет. Надо мачехе его пирожка послать, по-родственному."
- Вы меня простите, - наклонил голову Прошка, я - человек военный, выслужился, в Питере жил, в Полтавской компании участвовал. Могу и неделикатность сказать.
- Да Бог с вами, - заохала Марфа Алексеевна. - Не берите в голову,   вот  лучше кулебяки отведайте. Я Софье Ивановне пошлю, может,  будет у нее время, она  мне черкнет, как ей показалось, не жирновата ли начинка, пропеклась ли?


( С Соломко. В гостях )


Наташа вошла в залу с опаской. Подумала, что Прохор наверное и уехал уже. Однако ж там все было по-другому.
- Вот ваш повар ром наливает в слоеное, а  ром  простит. Надо водочки чуть-чуть, - разглагольствовал Прошка, поедая пирог с капустой.
- А в кулебяку хорошо вниз тооненький блинчик положить, тогда она пропечется и дно подмокать не будет, -Собравшиеся вокруг него дамы внимательно слушали.

( Ч. Филлипс. Чаепитие )


- Наташенька, ты веди гостя в сад. - сказала Марфа Алексеевна. - А то мы его тут своими разговорами стариковскими замучали.
Прошка   поклонился и помчался на свежий воздух.
- Я думала, вам маменька обидела, и вы уехали уже, - сказала Наташа. - У нас часто так бывает.
- Меня не обидишь просто так, - развеселился Прохор. - Я сам - серый волк и улеститель дам.
Барышня посмотрела на него с недоумением.
- Ага, - подумал он.  - Дева сказочки-то  не знает. Я думал с "Ромео и Юлии" беседу начать, а тут еще и про Красную шапочку не рассказано.
- Гистория такая про волка  есть, французом одним сочиненная. Мне ее батюшка лет пять назад читал. Ежели хотите,  могу и рассказать?
Когда Прошка дошел до того места, где Волк предлагает Красной Шапочке лечь с ним в постель, Наташа с подругами пришли в полную ажитацию.
- Как же власти духовные такое дозволили? И  неужели прямо такими словами написано?
- Книжица сия есть у меня,  точно такими написано, могу подтвердить - важно сказал Прошка,  - И в Версале она успех большой имела. Наш государь тоже смеялся, сказал, что вот девам неразумным урок. Но там и других  поучительных гисторий много.
Барышни слушали его открыв рот.


( Антуан Ватто. В саду )


( Итальянский художник  Vittorio Reggianini написал целую серию картин под названием "Галантный век". Тут не совсем историчные костюмы (платьица на дамах уже ампирные),   но дух времени, по-моему,  передан )



Вернулся Прошка уже совсем  вечером.  Привез коробку с пирогом, доложился:
- Дева весьма мила и душевно приятна, а семья - странная. Я таких и не видел еще.
- Таких-то как раз  сколько хочешь, это мы -  странные - сказал Марек.  - А начинка и вправду жирновата в кулебяке. Однако ж спасибо Марфе Алексеевне, уважила.


( С. Соломко. Старая Москва. У этой картинки есть и еще названия "Ну и чучело!" и "Какая красота" )

http://alise84.livejournal.com/279641.html
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 58 comments